Корни, опалённые войной: хроника семьи Ликатурновых — Комарицыных
По воспоминаниям Ольги Александровны Кишкиной, село Имек
Вступление: память как живая нить
Память семьи — это не просто сухие даты и имена. Это живая нить, которая связывает поколения сквозь войны, репрессии и тяжёлые будни. Для 65-летней Ольги Александровны Кишкиной из села Имек эта нить соткана из историй её матери Фаины Ивановны, отца Александра Спиридоновича и дедов — тех, чьи корни уходят в Кузнецк и Хакасию. Это хроника одной сибирской семьи, рассказанная без прикрас — такой, какой она сохранилась в семейных преданиях.
Село Имек (и соседний Нижний Имек) имеет непростую административную историю. Эти места входили в состав Таштыпского района, который был образован в 1924 году на базе двух волостей Минусинского уезда Енисейской губернии. С 1934 года и вплоть до 1990 года Хакасская автономная область, куда входил и Имек, находилась в составе Красноярского края. Лишь в феврале 1992 года регион стал именоваться Республикой Хакасия. Все события, о которых пойдёт речь — раскулачивание, война, репрессии — происходили на этой
земле.
Тайны рода: от Кузнецка до Нижнего Имека
История семьи Комарицыных полна испытаний. Бабушка Ольги по материнской линии, Клавдия Агаповна, была местной жительницей. А вот дед, Иван Алексеевич Комарицын, родился здесь же, в Нижнем Имеке, хотя его родители — бабушка Дуня и дед Алексей — были родом из Кузнецка. В период раскулачивания и тяжелых исторических потрясений семье пришлось пройти через многие лишения.
Этот факт подтверждается архивными документами. 11 февраля 1930 года президиум Сибкрайисполкома принял секретное постановление о подготовке к переселению «кулацких хозяйств» в отдалённые необжитые районы. Из Кузнецкого округа подлежало выселению 725 хозяйств, из Хакасского — 354. В самой Хакасии в ходе раскулачивания было обобществлено 849 хозяйств, арестовано 538 человек, большинство из которых выслали в северные местности.
Гражданская война также оставила в роду глубокий след. Мужчины в семье исчезали бесследно: один из прадедов пропал в годы противостояния белых и красных. Бабушкин отец, спасаясь от казаков, переплыл на коне реку Таштып. Из-за этих трагических событий в семье не осталось мужских могил — память хранит только женщин.
Поиск своих корней стал для Ольги и её дочери настоящим детективом. Изучая архивы, они нашли в Кузнецком районе деревню Комарицыно. Была и другая версия, связанная с Бурятией. Прочитав книгу «Шпага Суворова», Ольга задумалась: не оттуда ли идут корни? В Бурятии живёт много Комарицыных, и в семье деда Ивана Алексеевича дети рождались с необычной внешностью — узкими голубыми глазами. Эта тайна происхождения так и осталась неразгаданной, но поиски продолжаются.
По линии отца: учитель и лучший связист
По линии отца, Александра Спиридоновича, история хранит удивительные детали. Изначально их фамилия звучала как Ликутурнов. Дед Ольги был грамотным человеком, учителем. Возмущаясь маленькими трудоднями, он написал письмо самому М. И. Калинину — «всесоюзному старосте», который действительно получал сотни писем от граждан и отвечал на них. Ответ пришёл, и в нём фамилия была написана как «Ликатурнов». Они посчитали, что это правильно, так как пишет грамотный человек — сам М. И. Калинин. С тех пор эта ветвь рода стала носить фамилию Ликатурновы, хотя остальные братья и сёстры оставались Ликутурновыми.
В 1941 году деду Ольги по отцовской линии было уже за шестьдесят, поэтому на фронт его не взяли. Он работал бригадиром в полях, помогал фронту трудом. Именно о нём в семье говорили: «Грамотный был человек, учитель».
Его сын, Александр Спиридонович, в 1941 году был ещё подростком. Совсем юным парнем он трудился в поле, работал штурвальным у комбайнера. Собирали хлеб. К тому комбайнеру постоянно приходила жена, приносила обед или ужин, а к Саше никто не приходил. Комбайнер начал замечать: «Ты что-то какой-то слабый, квелый, наверное, болеешь». А потом понял, что парень просто истощен от голода, и разрешил ему сходить домой. Когда Александр шел домой, по пути он ел траву, листья с деревьев — лишь бы дотянуть, донести ноги до дома. Он знал, что дома, хоть и большая семья, ртов много, но мать всегда нальет ему кружку молока, чтобы поправить силы.
Поэтому он с радостью пошёл учиться в ФЗО — школу фабрично-заводского обучения, где готовили рабочих массовых профессий, в том числе радистов и связистов. В ФЗО он учился отлично, был лучшим учеником в группе. Однако у него была проблема — близорукость. Однажды учитель заметил, что юноша не видит пальцев с близкого расстояния, и вышел с ходатайством: из-за зрения его нельзя брать на военные корабли, но можно оставить в гражданской связи. Преподаватели пошли навстречу отличнику.
На медкомиссии его признали «негодным» из-за зрения, так как он пришёл без очков. Но он всё равно собрал узелок, сказав матери: «Годен, меня берут!». На перроне при перекличке перед поездом выяснилось, что он «лишний». Конвойный махнул рукой: «Садитесь, там разберёмся». Поезд привёз их в Красноярск. Когда начали вызывать по списку, его фамилию не назвали. На вопрос «Ты что, зайцем приехал?» он отвечал: «У меня есть документы, и я годен!». Так, по воле судьбы и собственной настойчивости, он всё равно стал лучшим связистом.
Позже к нему в ФЗО приехал и его брат, чтобы тоже выучиться на радиста. После войны Александр Спиридонович стал первым радистом и первым электриком-энергетиком совхоза. Он проводил свет, ставил столбы. Прямо в их доме стояла совхозная радиостанция: отец принимал сводки,передавал данные в контору. Мать, Фаина Ивановна, тоже была «первой» — она стала первым директором сельского клуба.
Военное детство матери: голод, репрессии и чудо спасения
Самые тяжёлые страницы семейной хроники связаны с детством матери Ольги — Фаины Ивановны. В семье Комарицыных росло четверо детей. Старший брат, Николай, с самого детства страдал больными ножками. Он с трудом передвигался по дому. Мама, Клавдия Агаповна, очень с ним мучилась, когда пришло время идти в школу: она носила его на руках. То на горбушку посадит, то просто на руках несет до школы. Они ходили по бабушкам, по знахаркам, ножки ему парили, делали всевозможные примочки. И где-то уже в третьем классе он стал более-менее ходить самостоятельно. Болезнь отступила, и позже он благополучно сходил в армию.
Сама Фаина росла очень резвым, активным ребенком. Она любила выступать, обожала концерты и общественность — всегда старалась быть в центре внимания. Семья держала большое по тем временам хозяйство: поросенка, корову, кур. Когда началась война, отец Фаины, Иван Алексеевич Комарицын, уходил на фронт. Он держал речь перед односельчанами, твёрдо обещая: «Верьте, мы победим! 10 немцев убью, а 11-го на штыке приволоку!». В этот момент раздался возглас, он скомандовал: «По машинам!» — и сел в машину, махал детям рукой и плакал. Дети вцепились в борта и кричали: «Папка, не едь!». Машины двинулись, а дети бежали за машиной до горы Курбезек, крича: «Куда ты, проклятая машина, нашего папку увозишь?!». Все дети стояли долго и плакали.
Воевали на фронтах Великой Отечественной и другие братья Комарицыны. Когда началась война, призыв пришелся на то время, когда они уже были взрослыми. Трое братьев — Ананий, Иван и Дмитрий — ушли на фронт. Все они были женаты, у всех уже были дети. Вместе с ними отправился и племянник, сын Анания. С войны вернулся живым только один брат — Дмитрий. Иван и Ананий пропали без вести. А сын Анания вернулся домой с тяжелыми ранениями и контузией, но прожил недолго — умер рано из-за полученных травм.
В 1942 году пришло известие о гибели Ивана Алексеевича, но официально он был объявлен пропавшим без вести. Из-за этого статуса семья была лишена любых пособий и помощи. Оставшись одни с мамой, маленькие дети выживали как могли. В семейном архиве хранится фотография, на которой изображена подвода — лошадь и сани, где сидят двое. Мама всегда говорила: «Это мы с мамой едем в лес за дровами». Какие там дрова, если женщина больная, да и дети небольшого возраста — они рубили сучки, ветки, палки, чтобы хоть как-то топить зимой.
По воспоминаниям, в годы войны в их местность был эвакуирован Смоленский детский дом. Выживать пришлось всем. Дети работали в поле. Однажды Фаина нашла нору, сунула туда руку — а там зерно, свежее и не початое. С голоду они наелись этого зерна вместе с другими детьми. Но вечером у всех начались страшные боли в животе, и мать с бабушкой спасали детей, разминая животы скалкой.
Трагедия произошла, когда Клавдия Агаповна тайком принесла домой две горсти зерна, чтобы накормить детей. Сосед увидел это и донёс. Клавдию Агаповну арестовали и осудили на 3 года за «кражу» зерна, отправив в Минусинск. Она работала на строительстве и на других тяжёлых работах. Детей забрали родственники из Тувы.
Этот эпизод отражает трагическую реальность начала 1930-х годов, когда 7 августа 1932 года было принято постановление ЦИК и СНК СССР «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации…», наречённое в народе «Законом о трёх колосках». За хищение колхозного имущества предусматривалась высшая мера. Приговор в 3 года был исключением, но в условиях крайней нужды суды иногда шли на смягчение. Этот эпизод подчёркивает, насколько жестокой была система, каравшая за горсть зерна, брошенную детям.
Спасение пришло оттуда, откуда не ждали. Когда дети вернулись в колхоз, школьная учительница предложила написать письмо в Москву, матери Зои Космодемьянской. Учительница сама составила текст от имени детей, умоляя освободить мать, ведь она ничего плохого не сделала — ей нужно было кормить детей. Спустя два месяца случилось невиданное чудо: пришёл ответ, и маму освободили.
Любовь Тимофеевна Космодемьянская действительно получала сотни писем от советских граждан со всей страны. Переживая страшную потерю, она не отказывалась отвечать на них, и эта миссия стала смыслом её существования.
Этот эпизод — свидетельство того, что даже в самые тёмные времена человеческое сочувствие и личная инициатива могли изменить судьбу. Но лагеря подорвали здоровье Клавдии Агаповны. Она умерла в 52 года, оставив детей-подростков сиротами.
«Это доказывает, что есть люди добрые, что есть добро», — говорит Ольга, вспоминая ту историю. Её дед был
твёрдым духом, и эта несгибаемость передалась детям.
География памяти: Нижний Имек и Смоленский детский дом
В рассказе Ольги Александровны упоминается деревня Нижний Имек, расположенная всего в 7 км к северо- востоку от Таштыпа. Деревня была основана в 1870 году как казачья станица Нижнеимекская (320 дворов). После Октябрьской революции многие местные казаки были раскулачены и репрессированы. В 1927–1928 годах в деревне был образован колхоз с символичным названием «Бойкот кулаку».
Кроме того, в годы Великой Отечественной войны в Нижнем Имеке находился детский дом. Согласно архивным данным, в Таштыпском районе в 1942–1945 годах действовали пять детских домов, и в них жили эвакуированные дети. По семейному преданию, в их местность был эвакуирован Смоленский детский дом.
Послевоенные будни и сестринские судьбы
Следующее поколение — родители самой Ольги — стали настоящими первопроходцами в своём совхозе. Отец очень любил свою семью, водил детей в походы, ходил с ними на рыбалку и на лыжи, рассказывал истории о своём голодном детстве. Судьбы сестер Фаины Ивановны сложились по-разному. Следующая сестра после Фаины окончила десять классов, выучилась на учительницу в педучилище, вышла замуж и уехала в Пермский край. Самая младшая, Галина Ивановна (родилась в 1940 году), тоже окончила 10 классов, но никуда не поехала. Она осталась здесь, в деревне, работала телятницей, дояркой, вышла замуж и позже уехала в город, в Абазу. А сама Фаина Ивановна осталась предана своей земле, она никуда не уехала, прожив всю жизнь там, где родилась.
Особой гордостью семьи был Дмитрий Алексеевич Комарицын. Он прошел всю войну пешком — тогда не хватало техники и транспорта. Он много раз был ранен, форсировал Вислу, дошел до Берлина и даже расписался на Рейхстаге. За свои подвиги Дмитрий Алексеевич был удостоен звания Героя Советского Союза и стал полным кавалером ордена Славы трех степеней. После войны он работал председателем колхоза. Позже Дмитрий переехал с семьей в Туву, где жили его две сестры, там же он и похоронен. В Таштыпе в честь него установлен персональный памятник, а его именем названа улица. Планируют назвать школу в его честь и на Нижнем Имеке. Его мать также похоронена на Нижнем Имеке.
Эпилог
История, рассказанная Ольгой Александровной, получилась длинной и эмоциональной. В ней переплелись трагедия раскулачивания, боль утрат на войне, несправедливость репрессивной системы и невероятная сила человеческого духа. Это рассказ о людях, которые, теряя всё, умели выживать, учиться, созидать и сохранять в себе веру в добро.
И пока эта память жива в селе Имек — на земле, которая долгие годы была частью Красноярского края, — история семьи Ликатурновых-Комарицыных не прервётся.В их семье есть святая традиция, которая пошла от бабушки Фаины Ивановны. Каждый год 9 Мая Ольга с семьёй приезжает в Нижний Имек, чтобы возложить цветы к обелиску воинам, погибшим в Великой Отечественной войне. Бабушка Фаина всю жизнь ждала и верила, что хоть какие-нибудь данные найдутся о её отце. Она завещала своим детям и внукам продолжать поиски, искать и никогда не забывать приезжать к памятнику, чтобы чтить память об её отце.
Использованные исторические документы и подтверждающие источники
1. Постановление президиума Сибкрайисполкома от 11 февраля 1930 г. «О подготовке к переселению
кулацких хозяйств в отдалённые необжитые районы» (контрольные цифры по Кузнецкому и Хакасскому
округам).
2. Докладная записка информотдела ПП ОГПУ Сибкрая от 25 апреля 1930 г. об экспроприации кулачества в
Сибири.
3. Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных
предприятий, колхозов и кооперации…» («Закон о трёх колосках»).
4. Сведения об административном подчинении Хакасии: с 1934 по 1990 год Хакасская автономная область
входила в состав Красноярского края.
5. Данные о детских домах Таштыпского района в 1942–1945 гг.: пять детских домов, включая Нижний Имек,
где жили эвакуированные дети.
6. История деревни Нижний Имек: казачья станица Нижнеимекская (1870 г.), раскулачивание казаков после
революции, колхоз «Бойкот кулаку» (1927–1928 гг.).
7. Сведения об эвакуации Смоленского детского дома в Таштыпский район в годы войны (по семейному
преданию).
8. Сведения о школах ФЗО как канале подготовки радистов и связистов в годы войны.
9. Биографические данные о Л. Т. Космодемьянской (получение сотен писем от граждан и ответы на них).
По воспоминаниям Ольги Александровны Кишкиной, село Имек
Вступление: память как живая нить
Память семьи — это не просто сухие даты и имена. Это живая нить, которая связывает поколения сквозь войны, репрессии и тяжёлые будни. Для 65-летней Ольги Александровны Кишкиной из села Имек эта нить соткана из историй её матери Фаины Ивановны, отца Александра Спиридоновича и дедов — тех, чьи корни уходят в Кузнецк и Хакасию. Это хроника одной сибирской семьи, рассказанная без прикрас — такой, какой она сохранилась в семейных преданиях.
Село Имек (и соседний Нижний Имек) имеет непростую административную историю. Эти места входили в состав Таштыпского района, который был образован в 1924 году на базе двух волостей Минусинского уезда Енисейской губернии. С 1934 года и вплоть до 1990 года Хакасская автономная область, куда входил и Имек, находилась в составе Красноярского края. Лишь в феврале 1992 года регион стал именоваться Республикой Хакасия. Все события, о которых пойдёт речь — раскулачивание, война, репрессии — происходили на этой
земле.
Тайны рода: от Кузнецка до Нижнего Имека
История семьи Комарицыных полна испытаний. Бабушка Ольги по материнской линии, Клавдия Агаповна, была местной жительницей. А вот дед, Иван Алексеевич Комарицын, родился здесь же, в Нижнем Имеке, хотя его родители — бабушка Дуня и дед Алексей — были родом из Кузнецка. В период раскулачивания и тяжелых исторических потрясений семье пришлось пройти через многие лишения.
Этот факт подтверждается архивными документами. 11 февраля 1930 года президиум Сибкрайисполкома принял секретное постановление о подготовке к переселению «кулацких хозяйств» в отдалённые необжитые районы. Из Кузнецкого округа подлежало выселению 725 хозяйств, из Хакасского — 354. В самой Хакасии в ходе раскулачивания было обобществлено 849 хозяйств, арестовано 538 человек, большинство из которых выслали в северные местности.
Гражданская война также оставила в роду глубокий след. Мужчины в семье исчезали бесследно: один из прадедов пропал в годы противостояния белых и красных. Бабушкин отец, спасаясь от казаков, переплыл на коне реку Таштып. Из-за этих трагических событий в семье не осталось мужских могил — память хранит только женщин.
Поиск своих корней стал для Ольги и её дочери настоящим детективом. Изучая архивы, они нашли в Кузнецком районе деревню Комарицыно. Была и другая версия, связанная с Бурятией. Прочитав книгу «Шпага Суворова», Ольга задумалась: не оттуда ли идут корни? В Бурятии живёт много Комарицыных, и в семье деда Ивана Алексеевича дети рождались с необычной внешностью — узкими голубыми глазами. Эта тайна происхождения так и осталась неразгаданной, но поиски продолжаются.
По линии отца: учитель и лучший связист
По линии отца, Александра Спиридоновича, история хранит удивительные детали. Изначально их фамилия звучала как Ликутурнов. Дед Ольги был грамотным человеком, учителем. Возмущаясь маленькими трудоднями, он написал письмо самому М. И. Калинину — «всесоюзному старосте», который действительно получал сотни писем от граждан и отвечал на них. Ответ пришёл, и в нём фамилия была написана как «Ликатурнов». Они посчитали, что это правильно, так как пишет грамотный человек — сам М. И. Калинин. С тех пор эта ветвь рода стала носить фамилию Ликатурновы, хотя остальные братья и сёстры оставались Ликутурновыми.
В 1941 году деду Ольги по отцовской линии было уже за шестьдесят, поэтому на фронт его не взяли. Он работал бригадиром в полях, помогал фронту трудом. Именно о нём в семье говорили: «Грамотный был человек, учитель».
Его сын, Александр Спиридонович, в 1941 году был ещё подростком. Совсем юным парнем он трудился в поле, работал штурвальным у комбайнера. Собирали хлеб. К тому комбайнеру постоянно приходила жена, приносила обед или ужин, а к Саше никто не приходил. Комбайнер начал замечать: «Ты что-то какой-то слабый, квелый, наверное, болеешь». А потом понял, что парень просто истощен от голода, и разрешил ему сходить домой. Когда Александр шел домой, по пути он ел траву, листья с деревьев — лишь бы дотянуть, донести ноги до дома. Он знал, что дома, хоть и большая семья, ртов много, но мать всегда нальет ему кружку молока, чтобы поправить силы.
Поэтому он с радостью пошёл учиться в ФЗО — школу фабрично-заводского обучения, где готовили рабочих массовых профессий, в том числе радистов и связистов. В ФЗО он учился отлично, был лучшим учеником в группе. Однако у него была проблема — близорукость. Однажды учитель заметил, что юноша не видит пальцев с близкого расстояния, и вышел с ходатайством: из-за зрения его нельзя брать на военные корабли, но можно оставить в гражданской связи. Преподаватели пошли навстречу отличнику.
На медкомиссии его признали «негодным» из-за зрения, так как он пришёл без очков. Но он всё равно собрал узелок, сказав матери: «Годен, меня берут!». На перроне при перекличке перед поездом выяснилось, что он «лишний». Конвойный махнул рукой: «Садитесь, там разберёмся». Поезд привёз их в Красноярск. Когда начали вызывать по списку, его фамилию не назвали. На вопрос «Ты что, зайцем приехал?» он отвечал: «У меня есть документы, и я годен!». Так, по воле судьбы и собственной настойчивости, он всё равно стал лучшим связистом.
Позже к нему в ФЗО приехал и его брат, чтобы тоже выучиться на радиста. После войны Александр Спиридонович стал первым радистом и первым электриком-энергетиком совхоза. Он проводил свет, ставил столбы. Прямо в их доме стояла совхозная радиостанция: отец принимал сводки,передавал данные в контору. Мать, Фаина Ивановна, тоже была «первой» — она стала первым директором сельского клуба.
Военное детство матери: голод, репрессии и чудо спасения
Самые тяжёлые страницы семейной хроники связаны с детством матери Ольги — Фаины Ивановны. В семье Комарицыных росло четверо детей. Старший брат, Николай, с самого детства страдал больными ножками. Он с трудом передвигался по дому. Мама, Клавдия Агаповна, очень с ним мучилась, когда пришло время идти в школу: она носила его на руках. То на горбушку посадит, то просто на руках несет до школы. Они ходили по бабушкам, по знахаркам, ножки ему парили, делали всевозможные примочки. И где-то уже в третьем классе он стал более-менее ходить самостоятельно. Болезнь отступила, и позже он благополучно сходил в армию.
Сама Фаина росла очень резвым, активным ребенком. Она любила выступать, обожала концерты и общественность — всегда старалась быть в центре внимания. Семья держала большое по тем временам хозяйство: поросенка, корову, кур. Когда началась война, отец Фаины, Иван Алексеевич Комарицын, уходил на фронт. Он держал речь перед односельчанами, твёрдо обещая: «Верьте, мы победим! 10 немцев убью, а 11-го на штыке приволоку!». В этот момент раздался возглас, он скомандовал: «По машинам!» — и сел в машину, махал детям рукой и плакал. Дети вцепились в борта и кричали: «Папка, не едь!». Машины двинулись, а дети бежали за машиной до горы Курбезек, крича: «Куда ты, проклятая машина, нашего папку увозишь?!». Все дети стояли долго и плакали.
Воевали на фронтах Великой Отечественной и другие братья Комарицыны. Когда началась война, призыв пришелся на то время, когда они уже были взрослыми. Трое братьев — Ананий, Иван и Дмитрий — ушли на фронт. Все они были женаты, у всех уже были дети. Вместе с ними отправился и племянник, сын Анания. С войны вернулся живым только один брат — Дмитрий. Иван и Ананий пропали без вести. А сын Анания вернулся домой с тяжелыми ранениями и контузией, но прожил недолго — умер рано из-за полученных травм.
В 1942 году пришло известие о гибели Ивана Алексеевича, но официально он был объявлен пропавшим без вести. Из-за этого статуса семья была лишена любых пособий и помощи. Оставшись одни с мамой, маленькие дети выживали как могли. В семейном архиве хранится фотография, на которой изображена подвода — лошадь и сани, где сидят двое. Мама всегда говорила: «Это мы с мамой едем в лес за дровами». Какие там дрова, если женщина больная, да и дети небольшого возраста — они рубили сучки, ветки, палки, чтобы хоть как-то топить зимой.
По воспоминаниям, в годы войны в их местность был эвакуирован Смоленский детский дом. Выживать пришлось всем. Дети работали в поле. Однажды Фаина нашла нору, сунула туда руку — а там зерно, свежее и не початое. С голоду они наелись этого зерна вместе с другими детьми. Но вечером у всех начались страшные боли в животе, и мать с бабушкой спасали детей, разминая животы скалкой.
Трагедия произошла, когда Клавдия Агаповна тайком принесла домой две горсти зерна, чтобы накормить детей. Сосед увидел это и донёс. Клавдию Агаповну арестовали и осудили на 3 года за «кражу» зерна, отправив в Минусинск. Она работала на строительстве и на других тяжёлых работах. Детей забрали родственники из Тувы.
Этот эпизод отражает трагическую реальность начала 1930-х годов, когда 7 августа 1932 года было принято постановление ЦИК и СНК СССР «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации…», наречённое в народе «Законом о трёх колосках». За хищение колхозного имущества предусматривалась высшая мера. Приговор в 3 года был исключением, но в условиях крайней нужды суды иногда шли на смягчение. Этот эпизод подчёркивает, насколько жестокой была система, каравшая за горсть зерна, брошенную детям.
Спасение пришло оттуда, откуда не ждали. Когда дети вернулись в колхоз, школьная учительница предложила написать письмо в Москву, матери Зои Космодемьянской. Учительница сама составила текст от имени детей, умоляя освободить мать, ведь она ничего плохого не сделала — ей нужно было кормить детей. Спустя два месяца случилось невиданное чудо: пришёл ответ, и маму освободили.
Любовь Тимофеевна Космодемьянская действительно получала сотни писем от советских граждан со всей страны. Переживая страшную потерю, она не отказывалась отвечать на них, и эта миссия стала смыслом её существования.
Этот эпизод — свидетельство того, что даже в самые тёмные времена человеческое сочувствие и личная инициатива могли изменить судьбу. Но лагеря подорвали здоровье Клавдии Агаповны. Она умерла в 52 года, оставив детей-подростков сиротами.
«Это доказывает, что есть люди добрые, что есть добро», — говорит Ольга, вспоминая ту историю. Её дед был
твёрдым духом, и эта несгибаемость передалась детям.
География памяти: Нижний Имек и Смоленский детский дом
В рассказе Ольги Александровны упоминается деревня Нижний Имек, расположенная всего в 7 км к северо- востоку от Таштыпа. Деревня была основана в 1870 году как казачья станица Нижнеимекская (320 дворов). После Октябрьской революции многие местные казаки были раскулачены и репрессированы. В 1927–1928 годах в деревне был образован колхоз с символичным названием «Бойкот кулаку».
Кроме того, в годы Великой Отечественной войны в Нижнем Имеке находился детский дом. Согласно архивным данным, в Таштыпском районе в 1942–1945 годах действовали пять детских домов, и в них жили эвакуированные дети. По семейному преданию, в их местность был эвакуирован Смоленский детский дом.
Послевоенные будни и сестринские судьбы
Следующее поколение — родители самой Ольги — стали настоящими первопроходцами в своём совхозе. Отец очень любил свою семью, водил детей в походы, ходил с ними на рыбалку и на лыжи, рассказывал истории о своём голодном детстве. Судьбы сестер Фаины Ивановны сложились по-разному. Следующая сестра после Фаины окончила десять классов, выучилась на учительницу в педучилище, вышла замуж и уехала в Пермский край. Самая младшая, Галина Ивановна (родилась в 1940 году), тоже окончила 10 классов, но никуда не поехала. Она осталась здесь, в деревне, работала телятницей, дояркой, вышла замуж и позже уехала в город, в Абазу. А сама Фаина Ивановна осталась предана своей земле, она никуда не уехала, прожив всю жизнь там, где родилась.
Особой гордостью семьи был Дмитрий Алексеевич Комарицын. Он прошел всю войну пешком — тогда не хватало техники и транспорта. Он много раз был ранен, форсировал Вислу, дошел до Берлина и даже расписался на Рейхстаге. За свои подвиги Дмитрий Алексеевич был удостоен звания Героя Советского Союза и стал полным кавалером ордена Славы трех степеней. После войны он работал председателем колхоза. Позже Дмитрий переехал с семьей в Туву, где жили его две сестры, там же он и похоронен. В Таштыпе в честь него установлен персональный памятник, а его именем названа улица. Планируют назвать школу в его честь и на Нижнем Имеке. Его мать также похоронена на Нижнем Имеке.
Эпилог
История, рассказанная Ольгой Александровной, получилась длинной и эмоциональной. В ней переплелись трагедия раскулачивания, боль утрат на войне, несправедливость репрессивной системы и невероятная сила человеческого духа. Это рассказ о людях, которые, теряя всё, умели выживать, учиться, созидать и сохранять в себе веру в добро.
И пока эта память жива в селе Имек — на земле, которая долгие годы была частью Красноярского края, — история семьи Ликатурновых-Комарицыных не прервётся.В их семье есть святая традиция, которая пошла от бабушки Фаины Ивановны. Каждый год 9 Мая Ольга с семьёй приезжает в Нижний Имек, чтобы возложить цветы к обелиску воинам, погибшим в Великой Отечественной войне. Бабушка Фаина всю жизнь ждала и верила, что хоть какие-нибудь данные найдутся о её отце. Она завещала своим детям и внукам продолжать поиски, искать и никогда не забывать приезжать к памятнику, чтобы чтить память об её отце.
Использованные исторические документы и подтверждающие источники
1. Постановление президиума Сибкрайисполкома от 11 февраля 1930 г. «О подготовке к переселению
кулацких хозяйств в отдалённые необжитые районы» (контрольные цифры по Кузнецкому и Хакасскому
округам).
2. Докладная записка информотдела ПП ОГПУ Сибкрая от 25 апреля 1930 г. об экспроприации кулачества в
Сибири.
3. Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных
предприятий, колхозов и кооперации…» («Закон о трёх колосках»).
4. Сведения об административном подчинении Хакасии: с 1934 по 1990 год Хакасская автономная область
входила в состав Красноярского края.
5. Данные о детских домах Таштыпского района в 1942–1945 гг.: пять детских домов, включая Нижний Имек,
где жили эвакуированные дети.
6. История деревни Нижний Имек: казачья станица Нижнеимекская (1870 г.), раскулачивание казаков после
революции, колхоз «Бойкот кулаку» (1927–1928 гг.).
7. Сведения об эвакуации Смоленского детского дома в Таштыпский район в годы войны (по семейному
преданию).
8. Сведения о школах ФЗО как канале подготовки радистов и связистов в годы войны.
9. Биографические данные о Л. Т. Космодемьянской (получение сотен писем от граждан и ответы на них).
